Книга В. Шкловского «Турксиб» рассказывает об одной из главный строек первой пятилетки СССР — Туркестано-Сибирской магистрали — железной дороге, построенной в 1926–1931 годах, которая соединила Среднюю Азию с Сибирью.
Очень доступно детям объясняется, в чем преимущества хлопка перед льном, как искали путь для магистрали и в каких условиях идет стройка.
Представленные в книге фотографии не только оживляют, конкретизируют текст, но и структурируют его, задают всей книге четкий и стремительный ритм.
1.0 — создание файла (из djvu), обработка иллюстраций, вычитка, скрипты — U-la
Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.com
Эта же книга в других форматах
Приятного чтения!
Какое большое путешествие сделали вещи, чтобы собраться утром на нашем столе. Самый дальний путешественник — чай: он приехал из Китая. Белый хлеб — откуда-нибудь с Северного Кавказа. Масло — из Вологды.
А если бы рассказать историю каждой вещи, то прошло бы столько времени, что мы просидели бы за столом и утренний чай, и завтрак, и обед, и ужин.
Вот, например, есть простыни. Тяжелые, наощупь холодные, очень прочные. Они — льняные. А есть простыни полегче, наощупь теплее, они легко желтеют. Говорят, что они — бумажные.
Если весной выйти на двор, то увидишь, как с деревьев летит пух. Он слетает с веток, долго плавает в воздухе, уносится ветром через заборы, ложится на крыши домов. Зачем пуху летать?
На каждой такой волосинке, на каждом отдельном пучке — маленькое зернышко.
Зимою вставят двойные рамы. Между рамами лежит белая вата. Эта вата и состоит из таких пушков. Только не с дерева, а с особого растения — хлопчатника.
Хлопчатник растет на полях, и волоски у него — в семенных коробках. Если собрать семенные коробки, отделить от них сперва волокно, потом отделить от волокна семена, то получится вата.
Еще материю можно делать из лыка. Получим рогожу, но рогожа крупная, в ней много дырок. Лучше бы лыко разделить на волокна. Только лыко порвется.
Есть такие растения, у которых лубяные волокна не рвутся. Это лен; есть и другие. Лен древнее хлопка. В Египте, там, где сейчас сеют только хлопок, в древности, много тысяч лет тому назад, разводили лен.
Почему хлопок вытеснил лен? Потому что волоконца хлопка отдельные, а лен имеет волокно в лубке. Его нужно расклеивать; поэтому, хотя льняное волокно крепче волокна хлопчатника и даже дешевле его до обработки, оно дороже его в обработанном виде. Нам нужны для жизни и хлопок, и лен, и шерсть.
Хлопок — растение южное.
Юга у нас много — Кавказ, Узбекистан, часть Казакстана[1]. Но хлопок требует не только тепла — он требует воды. А воды на юге немного. И хлопка нам не хватает. Мы покупаем хлопок за границей; его везут из Америки, из Египта.
Хлопчатобумажная материя нам очень нужна. Поэтому переверни страничку книги, и отправимся путешествовать в места, где растет хлопок.
За черноземными степями лежат другие земли — каштанового цвета. Все меньше становится воды, изменяется трава. Рек не видно. Мы попадаем в полупустыню. Какие скучные места!
Деревни редки. Они сгрудились около тех мест, где были когда-то реки. В Воронежской губернии есть деревни в пятнадцать тысяч жителей. В них не только тесно. Из них ехать в поле на работу — километров сорок. Здесь живут ненадежно: бывает урожай, бывает неурожай.
За полупустыней лежит пустыня. Люди живут и в пустыне. В ней растет кое-какая трава, кочуют кочевники. Не думай, что кочевники кочуют как попало. Они идут кольцами. Огромным кругом, который замыкают каждый год.
Стада, когда съедят всю траву, идут дальше, за стадами идут люди. Идут вечно смыкающимся кольцом.
Идут стада. Съедают траву, взрыхляют копытами почву. Дует ветер, подымает пыль, взметает ее, несет на поля. Пустыня наступает.
Я знал одну деревню в Нижнем Поволжьи. В ней был сход. Говорили о том, что нужно сажать иву, чтобы остановить песок.
Лист бумаги для протокола углом лежал на другом листе. Когда сняли лист, то под ним оказался белый след — на непокрытое место легла тонкая пустынная пыль, она уже подвинулась за то время, пока мы о ней говорили.
За пустынями, за кочевьями, за страшными песками лежат обитаемые места, где снова люди пашут землю, пашут ее по-своему. Там много солнца, и в небе нет туч. Небо там не голубое, а синее. А дождь падает не из синего неба, а из серого. Нет там ни туч, ни дождя.
Земля трескается. На земле ничего не растет, кроме колючек, которые может съесть только верблюд. Еще растет странное, извилистое, лежачее дерево — саксаул. В наших местах дерево растет сырым — в нем сок, вода. А саксаул растет сухим. В нем только пять процентов влаги. А листья саксаула маленькие-маленькие и редкие.
Далеко за пустынями лежат горы. На горах льды и снега. Снег ложится на снег, и под страшной тяжестью ледники начинают медленно течь вниз. О ледниках прочти отдельную книжку.
Текут ледники медленно, но времени у них много, и доходят они до такого места горы, где уже тепло, начинают таять, рождаются речки. Речки сбегаются в реки. Реки бегут вниз. Только и бежать им в море, но — стоп! Вода нужна для орошения. Население отводит от рек каналы, которые называются арыки. Каналы идут в разные стороны, на полях делятся на мелкие канавки, и этой водою орошают поля. Воду здесь мерят и делят. Когда пускают воду в канал, то она идет обычно медленно, потому что уклон канала малый. По бокам воды едут вооруженные всадники. Они конвоируют воду, чтобы ее не украли.
Вода идет на поля, орошает землю. Прорастают семена, прорастает хлопчатник. Его собирают. Посылают на фабрики, и фабрикам его не хватает.
Почему?
Потому что на хлопчатник не хватает воды.
В Средней Азии, как и у нас, едят хлеб. А небо там синее. Из синего неба, без туч, не падает дождь. Хлеб надо тоже полить. Хлеб берет воду у хлопчатника. Хлопчатнику не хватает воды, и всей стране не хватает хлопка. А воды — строго ограниченное количество. Можно лучше построить арыки, и их сейчас переделывают, но все равно воды не хватает.
Поедем в другую сторону.
Поедем на северо-восток — в Сибирь.
Все лес и лес кругом. Лес хвойный, лес лиственный. Невысокие туманные горы Урала, степи, за степями все время лес кусками — «колкамИ», как говорят. Лес. Много леса.
В Сибири воды хватает. Реки такие, что с берега иногда не видишь берега. Только реки замерзают на всю зиму, и текут они на север, в Северное Ледовитое море. Зимой в том море лед плотный, летом — лед битый. Ведет из Сибири в иные страны одна железная дорога.
Хорошо бы отправить хлеб из Сибири в Среднюю Азию, в Узбекистан. Пускай они сеют только хлопчатник.
Сибирь большая. В ней есть горы, огромные, как Кавказские. В ней есть болота, огромные, как Европа. Плоские, мерзлые. Есть леса. Есть степи. И степи, как у нас, переходят в полупустыню и там, за Иртышом, в пустыню. Пустыня. Пески. Жара летом. И вьюга, которой не за что зацепиться зимой. И всего под этим всем между Сибирью и Узбекистаном лежит тысяча четыреста километров.
Тысяча четыреста километров — это много, очень много. Но что делать? Может быть отказаться от хлопка? Нет, хлопок нам нужен.
Делать надо дорогу. Зовут ее Турксиб.
Сибирские дороги кончаются на Семипалатинске. А туркестанские — в городе Фрунзе. Можно бы соединить ветку Орска прямо на Среднеазиатскую железную дорогу. Посмотри по карте. Но тогда дорога пройдет мимо хлебородных мест Сибири, — они останутся в стороне.
Идем через Семипалатинск. Тут препятствие — река Иртыш. Через нее придется строить мост. Переехали реку. Попали в песчаную степь. Рек не видно. А промоины в земле большие — тут весною разливы, они помешают нашей дороге, придется строить мосты.
Идем дальше — на город Сергиополь. За ним отроги Таргобатайских гор. Здесь будем рубить камень. За ковыльными степями, за горами лежит озеро Балхаш.
У Балхаша — пустыня. Места бедные. Пески плоские, сыпучие. Пески, сдутые ветром в горы, барханы. Пески, остановленные травой, пески гуляющие, наступающие. Посредине этих песков в камышах лежит озеро Балхаш. Тихое. Нет лодок на Балхаше. А в воде рыба. А к рыбе прилетают лебеди, гуси и птицы с большим клювом; зовут их пеликаны, а здесь зовут их птица-баба.
Летом вокруг Балхаша никто не живет, кроме птиц, так что птица непуганная. А на зиму проходят сюда жить казаки-кочевники. Летом они уходят со стадами на высокие пастбища, в горы, туда, где родятся реки. Если мы поедем через Казакстан, казаки примут нас в войлочных юртах, натянутых на деревянные основы. Они угостят нас вином из лошадиного молока — кумысом.
Ездят казаки на лошадях, а у кого нет лошадей, тот едет на быке. Носят казаки меховые шапки, а те, кто остается летом в долине, вернее в пустыне, носят сапоги, надетые на тонкие валенки, теплые халаты и иногда штаны из шкур, мехом внутрь.
Подсчитаем, правильно ли они это делают.
Температура здесь градусов 60–70. Песок жжется. А температура человеческого тела — 37. Значит, если мы в Казакстане наденем шубу, то у нас во всяком случае 30 градусов в выигрыше.
Мы проехали мимо Балхаша, перешли семь рек, которые впадают в это озеро. Реки быстрые, гремучие. И страна эта зовется Джетесу, что значит Семиречье.
Последняя река — самая большая, зовут ее Или; за нею уже посевы, и за посевами у гор стоит город Алма-Ата.
Как нам итти от Алма-Аты?
Попробуем пройти на Фрунзе через горы. Горы круты. Часты землетрясения. Итти трудно. Придется, когда построим дорогу, прицеплять второй паровоз. Повернем. Нет ли другого перевала? Есть. Более пологое место. Оно выведет нас на станцию Луговую. Приблизительно разведка сделана.
Дороги нужно построить тысяча четыреста сорок два километра. Это трудно.
Но дорогу строят не по ровному месту. Нужно пройти горы, реки, овраги, пески.
Это гораздо труднее, чем просто провести насыпь на тысячу четыреста сорок два километра.
Бежит быстрый Иртыш. Через него нужно построить мост. И мост построили. За Иртышом начинается пустыня, ровная, гладкая, безводная. И вот в этой безводной пустыне весною текут обвальные воды.
Когда были проложены первые сто пятьдесят километров временного пути, весенняя вода залила насыпь.
Поезд стоял в воде. Вода была кругом как озеро. С трудом подвезли хлеб к поезду.
Осада поезда водою продолжалась несколько суток. Паровоз смыло под откос и занесло песком.
За пустыней первые горы. Они отделяют бассейн Иртыша от бассейна Балхаша. Эти горы надо пройти — пробить пологим подъемом, чтобы поезда могли подниматься с грузом. А за горами опять пустыня и степь.
В пустыне работало тридцать две тысячи человек. Каждый человек должен где-нибудь ночевать. Каждый человек должен есть. Хлеб ему нужно привезти. А дорога еще не построена.
Воду тоже нужно привезти.
Шпалы нужно привезти.
Рельсы нужно привезти.
И только после этого можно начать работать.
А в пустыне пески, и пески идут, движутся. Наступают на насыпь. Мало того, чтобы пошел паровоз, нужно еще, чтобы вокруг него остановился песок.
На песке сохнет, трепещет сухая трава клочьями. Между буграми движется, пересыпаясь, песок.
А у Балхаша сырее. Комаров столько, что лошади не едят траву. А нужно работать. А зимой между бугров лежит снег, и снег наступает, как песок, на дорогу.
Зимою нужно привезти не только хлеб, не только воду, но еще и дрова нужно привезти. Дрова из Сибири. Или на верблюдах из глубины пустыни принести к стройке крепкий, корявый, жаркий в огне саксаул.
Рельсы сперва кладут начерно, прямо на шпалы, без подсыпки. Называется это укладкой. По укладке нерешительно, шатаясь, проходит паровоз, тащит за собой грузы, шпалы, рельсы. Рельсы и шпалы кладут вперед, и паровоз, снова шатаясь, щупая пустыню, нерешительно идет вперед.
Жить в пустыне очень трудно. Рабочий в городе живет в комнате, с кроватью, с примусом, иногда даже у него есть фикус.
В пустыне я раз видел такой фикус.
Рабочего послали в передовой отряд на стройку. Он взял с собой жену, а жена взяла с собой фикус — она не представляла себе, что такое пустыня. И вот, представь себе, лежит пустыня, пески, трава треплется клочьями на буграх, и посреди пустыни стоят два стула и горшок с фикусом.
Для того, чтобы строить дорогу, нужно отказаться от фикуса и от всех навыков городской жизни.
Только потом строятся дома, создаются поселки.
Во многих местах вместо людей работают машины-экскаваторы. Это железные пасти на стальных шеях. Рты у них зубатые. Управляется экскаватор одним механиком. Механик поворачивает тележку экскаватора и опускает шею машины.
Экскаватор открывает стальной рот, вгрызается в песок, берет кубический метр груза, подымает шею.
Песок тонкими струйками сыплется из стальных зубьев.
Экскаватор поворачивается на хвосте, нагибает шею и высыпает грунт на насыпь.
За пустынями лежат горы — отроги Алатау. Дорога несколько раз уходит в горы.
Там нужно рубить камни.
Горы сверлят пневматическими сверлами, то есть такими сверлами, которые работают сжатым воздухом.
Сверло уходит в камень быстрее, чем бурав плотника в дерево.
В просверленное отверстие вкладывают динамит и капсуль гремучей ртути и присоединяют к нему электрический провод. Рабочие отбегают, прячутся. Сигнальный флаг возвещает о взрыве.
В пустыне становится так тихо, как будто нет стройки.
Раздается взрыв.
Плотным деревом встает песок и обломки камня.
Потом они просыпаются на землю с неровным шумом. Подходит экскаватор, открывает стальной рот и набирает в стальную пасть осколки камня, похожие на колотый сахар.
Тридцать две тысячи рабочих, кроме машин, работают настройке. Стройка в пустыне так оживленна, что похожа на улицу. Только по сторонам нет домов. Пыль стоит над людьми. По доскам катятся тяжелые тачки с землею.
Десять миллионов кубометров земляных работ нужно выполнить для стройки.
Крутятся конные карусели. Лошади, запряженные в телеги, подходят к месту, где берут землю. Такое место называется «карьер». На телегу насыпают землю, лошадь двигается вперед. Ее место заменяет другая лошадь с телегой. И так крутится конная карусель целый день.
Многие рабочие приехали на стройку издалека, а многие здешние люди — казаки. Они раньше пасли стада овец. Чужие стада.
Обычно стадо принадлежало богатому человеку — баю. А пасли стадо бедные родственники.
Теперь бедняки ушли на постройку. Строят, учатся, имеют местком.
В степи, где так пустынно, что орлы летали за сотни километров, чтобы сесть на телеграфный столб, потому что не на что сесть в пустыне, — в пустыне сейчас есть месткомы.
В Алма-Ате есть три техникума для подготовки служащих и рабочих на железной дороге из казаков.
Дорога, даже постройка дороги, изменяет быт.
1 мая 1930 года дорога окончена. Можно ехать из Ташкента на Семипалатинск через Алма-Ату. Рабочие уйдут из пустыни и оставят насыпь и две бесконечные рельсы на ней.
Хлеб и хлопок кончат свой спор на полях Туркестана. В Туркестане будет сеяться хлопок. Вся вода с высоких гор по арыкам пойдет на хлопок.
На хлопковых полях машины будут выпалывать сорняки. Создастся крупное хлопководческое хозяйство.
Хлеб в Туркестан будет привозиться из Сибири. Из Сибири же пойдет в Туркестан дерево для построек.
С Балхаша пойдет рыба. Может быть — сено.
Поток грузов из Сибири будет большой.
Первое время меньше пойдет груза из Средней Азии в Сибирь. Пойдут фрукты из Алма-Аты, хлопковое масло для мыловарения. В поток грузов дороги впадут транспорты товаров из Восточного Китая.
В степях лежат неразведанные руды. Думают, что здесь есть цветные металлы.
Пустыня исчезнет.
В тех местах, где сейчас ходят дикие козы, возможно создание больших хозяйств. В районе реки Или создадутся хозяйства, в которых будут сеять рис.
Все семь рек Семиречья будут работать.
В степях появится животноводство. Изменятся сорта овец.
Теперешняя пустыня даст нам шерсть.
К Турксибу со всех сторон пойдут дороги.
Сейчас по грунтовым дорогам Казакстана идут верблюды, едут люди верхом на лошадях, а чаще — верхом на быках.
В Казакстане даже сено косить едут верхом.
Автомобили обгонят быка и верблюда.
Ковыльная степь увидит сенокосилку.
Живет казак в пустыне. Вьет веревки из шерсти. Ест мясо редко — тогда, когда есть мясо. Носит шкуры. Юрту покрывает войлоком. Жарит зерно над костром. Толчет зерно в ступе.
Живет в пустыне казак в юрте.
Мало что покупает, мало что продает. Хозяйство такое называется натуральным.
И в огромной богатой степи живет казак бедно.
А если падет на траву джут — гололедица, если лед покроет траву, когда мороз ударит после оттепели, то не смогут стада отрывать траву из-под снега, и погибают тогда стада, и на много лет нищает и вымирает степь. Живет казак замкнуто и беспомощно.
Живет Сибирь, отрезанная от всего мира.
Сибирские реки текут в Ледовитое море. Там льды. Пароходы проходят кругом караванами. Их ведут ледоколы. У Сибири фасад на север. Страна богатая, но бездорожная. Сибирский лес, сибирский хлеб хуже вознаграждают сейчас работника за труд, потому что на них лежат большие расходы по перевозке.
Живет Туркестан. И с одной стороны Туркестана сине-зеленое Каспийское море, с другой — каменная стена гор, и с двух остальных сторон лежит желтое пыльное море песков.
Дорога свяжет Сибирь, Казакстан, Туркестан в общее плановое хозяйство. Не только в Туркестане будут сажать хлопчатник, но и в Закавказьи, и на Таманском полуострове, который находится между Черным и Азовским морями, и на Украине.
Турксиб — это только одна часть общего плана, это только способ связать в одну систему, в один план отдельные части хозяйства страны.
Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.com
В книге используется старая орфография. В данном случае, речь идет о Казахстане и (далее) казахах. —