М.: изд-во Московского университета, 1992

Рассматриваемый труд не только часть двухтомного издания документов; он завершает собой серию из семи книг, посвященных французской революции. Связанное с ее 200-летием большое предприятие, инициатором которого выступили преподаватели кафедры новой и новейшей истории исторического факультета МГУ и лично А. В. Адо, оказалось успешным. Сделан значительный шаг от весьма устаревших и идеологизированных представлений к новому более современному и научному видению Великой французской революции ¹.

Во втором, заключительном томе содержатся документы, отражающие социально-экономические преобразования, а также материалы, характеризующие народные движения и массовое сознание революционной эпохи. Это — народные петиции, законодательные и административные акты, речи и отрывки из сочинений видных деятелей [203] революции, документы восстаний и другие публикации. В книге два раздела: первый — «Социально-экономическая политика революции», второй — «Народные движения и социальные устремления народных масс» с двумя подразделами: «Крестьянские движения во время революции» и «Городские народные выступления. Революционные дни в Париже».

Отличительная черта и одновременно сильная сторона этого тома состоит в том, что множество опубликованных в нем документов почерпнуто непосредственно из архивохранилищ. Другая часть материалов взята из сборников документов начала века, не переводившихся ранее на русский язык. Эти материалы характеризуют состояние французской промышленности и торговли, повествуют о действии всеобщего максимума, выпуске и обесценении бумажных денег, раскрывают содержание революционного законодательства о феодальных правах и общинных землях.

Упомянутые материалы позволили обратиться к аспектам истории Революции, которые выпали из поля зрения советской историографии. Свойственный ей подход к социально-экономическим вопросам, когда все внимание фокусировалось на том, что называли производственными отношениями, приводил чуть ли не к игнорированию сферы обращения. Такой подход негативным образом сказывался на изучении темы бумажных денег в эпоху Революции. Проблематику государственных налоговых тягот при Старом порядке и реорганизации фискальной системы в революционный период заслонял анализ сеньориальных прав и их отмены, к чему порой сводилось чуть ли не все социально-экономическое содержание Революции. Составители книги успешно преодолели эту тенденцию.

Среди значительного количества документов, касающихся денежной системы, следует привлечь внимание к двум (док. № 294 и 295). Речь идет о выступлениях по поводу эмиссии бумажных денег, в которых выражено противоположное отношение сторон к этой мере. Будучи сторонником бумажных денег, барон де Сернон ссылался на их удобство в обращении и особенно подчеркивал, что выпуск ассигнат ускорит продажу национальных имуществ. Такая операция, считал он, обеспечит поддержку революции широкими кругами их покупателей. Этим, во многом верным, политическим расчетам противостояло не менее прозорливое опасение Ш.-Ш. Талейрана. Последний, предвидя обесценение ассигнат и обострение в связи с этим социальной обстановки, высказался против эмиссии. Такая методика при подборе документов, когда составители «представляют слово» по одному и тому же вопросу выразителям разных взглядов, позволяет читателям увидеть проблему со многих сторон.

То, что происходило с денежной системой во время Революции, показано полно и характеризует положение дел на всех ее этапах, включая и эпоху Директории. Если в первом томе имелись лишь отдельные редкие прорывы за временные рамки термидорианского Конвента, то во втором основательно освещается также и период Директории. Такой подход будет способствовать укоренению современных научных представлений о хронологии Французской революции.

За революционное десятилетие политика в той или иной сфере претерпевала существенные изменения. Так, в налогообложение, известное при Старом порядке своим запутанным и крайне несправедливым характером, Революция привнесла единообразие, рационализм и отмену косвенных поборов. Во время же Директории, о чем свидетельствуют удачно подобранные документы, наоборот, увеличилась номенклатура налогов, были возвращены некоторые существовавшие при абсолютизме налоги, как, например, налог на окна и двери, и их взимание передано специальному агентству, подчиненному министру финансов (док. № 373, 374).

Много материалов книги посвящено вопросам продовольствия и, особенно, аграрным. Представляется правомерным включение таких широко известных документов, как декрет от 17 июля 1793 г. о безвозмездном уничтожении феодальных прав, и законы от 10 июня того же года о способе раздела общинных земель и от 29 сентября о всеобщем максимуме. Они помогают пониманию сведений, шедших с мест, которые, в свою очередь, позволяют увидеть преломление законов в повседневной жизни, их воздействие на те или иные стороны действительности, показывают реакцию на них различных слоев населения. Все эти петиции, обращения, протесты, «подправляют» сложившиеся представления об отдельных декретах. В этой связи обращают на себя внимание два судебных решения по продовольственным делам: одно, касающееся некоего Мартена Шатра (док. № 344), приговоренного к каторге за назначение различной цены на товары в звонкой монете и в ассигнациях, другое — в отношении земледельца У. Куллона, казненного по обвинению в припрятывании и порче 1040 литров [204] зерна (док. № 340). Эти и подобные им источники, сообщающие о непосредственной политической практике, заставляют более критически подойти к весьма распространенному мнению о том, что жесткие продовольственные законы были только тактической уступкой низам и ставили цель запугать продавцов, не будучи рассчитанными на применение в жизни.

Из аграрной тематики выделим важный вопрос об общинных землях, прежде всего об их разделе, получивший широкое освещение в рассматриваемом собрании документов. Обращают на себя внимание две петиции в разные комитеты Конвента, в которых критикуется закон от 10 июня 1793 г. со ссылкой при этом на его негативные хозяйственные и социальные последствия (док. №№ 352, 353). Жалобы исходят от богатых, недовольных участием в разделе «арендаторов, испольщиков, рабочих на фермах и слуг». В жалобах говорится о том, что последние прекратили помогать «собственнику возделывать его поля» ради обретенных ими «жалких клочков земли». Результатом таких жалоб и стал закон от 9 июня 1796 г., приостанавливающий раздел общинных владений (док. № 355). Часть материалов по этой проблематике помещена среди документов, характеризующих народные движения и устремления масс. Но дублирования не происходит, потому что здесь приводятся в основном требования сторонников раздела общинных земель (док. № 404—406). А последние, как это видно по тексту, действительно исходят от имени крестьянской бедноты. Вообще, документы, характеризующие крестьянские требования и выступления, составляют половину материалов о народных движениях. Источники затрагивают три аспекта крестьянской борьбы — против сеньории, за землю и в связи с продовольственным вопросом. Эти материалы подобраны А. В. Адо, и, в большинстве своем, почерпнуты из Национального архива Франции и департаментских архивов.

В книге содержатся документы еще об одной форме крестьянских выступлений о восстаниях на западе страны, направленных против революционных властей. В последние десятилетия можно говорить о «втором рождении» этой проблемы. Появилось значительное количество капитальных трудов во Франции, а также в США и Англии, развернулись научные споры, выдвигаются принципиально иные, чем раньше, трактовки причин и характера Вандеи и шуанрии. Между тем в нашей стране указанные сюжеты еще не получили исследовательского освещения. Тем больший интерес вызовет осуществленная Л. А. Пименовой подборка документов о Вандее. Они взяты в основном из давних публикаций Ш. Шассена, не переведенных на русский язык. Источники свидетельствуют о том, что «гроздья гнева» вызрели в ряде районов запада еще за два года до начала восстания в марте 1793 г. (док. № 426-428). Из сообщенных здесь сведений вытекает, что конфликты возникли прежде всего на религиозно-церковной почве и были связаны с попытками покуситься на авторитет и свободу местных «неприсягнувших» кюре.

Ряд документов представляет интерес и в связи с размышлениями об антиреволюционном или контрреволюционном характере движения: либо крестьяне оспаривали отдельные аспекты политики революционных властей, либо они ставили под сомнение весь новый порядок, добиваясь возврата к прежним структурам и ценностям. В одном из манифестов вандейских офицеров (док. № 451) заявляется о невозможности даже ведения переговоров с противником, если он останется сторонником республики, подчеркивается верность традиционной религии. В отчете республиканского генерала Бирона также отмечается приверженность мятежников Бурбонам, к «именуемому ими Людовиком XVII молодому Капету», к старому духовенству (док. № 445). Поражает, что выступившие еще в январе 1792 г. на острове Йе женщины требовали «возврата старых обычаев, т.е. старого управления, желая платить шестую часть в качестве терража (разновидность натурального оброка) и все прочие повинности, составляющие феодальные и другие права» (док. № 429). Вместе с тем восставшие из коммуны Удон, критикуя отдельные меры республики смещение отказавшихся присягнуть священников, набор в армию, налог на движимое имущество и патенты, — одновременно выражают удовлетворение отменой повинностей и падением деспотизма (док. № 437).

Документы о вандейском восстании отражают крайнюю остроту конфликта, обоюдную жестокость. Они свидетельствуют о том, что республиканцы генерал Тюрро и комиссар Конвента Каррье взяли курс на уничтожение всего живого. Последний писал: «В мои планы входит забрать в этой проклятой стране все продовольствие, продукты, фураж, одним словом — все; предать огню все здания, перебить всех жителей» (док. № 447). Составители сборника документов правомерно указывают на огромный размах репрессий на западе, присоединяясь [205] к количественным оценкам, которые дают современные французские авторы. Несомненно, документальные сведения о вандейском восстании пополнят знания и расширят представления студентов-историков. Вместе с тем приходится сожалеть об отсутствии в двухтомнике источников, касающихся Бретани, а также юга Франции, где складывались напряженные отношения на религиозной почве, а в 1799 г. вспыхнуло восстание.

Большой и интересный материал о городских народных выступлениях собран Г. С. Чертковой. Документы характеризуют «революционные дни» Парижа, рассказывают об обстановке вокруг этих событий, об их причинах и результатах. Так, взятие Бастилии рассматривается в контексте общеполитической ситуации во Франции, сообщается об откликах на него в других городах, т.е. о таком явлении, как «муниципальная революция». Чрезвычайно любопытны источники, освещающие общественные настроения в Париже перед восстаниями жерминаля и прериаля III года. Это прежде всего сводки полицейских рапортов, опубликованных на рубеже веков А. Оларом и впервые обнародованных на русском языке.

Составители двухтомного сборника стремились показать все проявления народного «гнева». Среди документов есть два, касающиеся печально известных сентябрьских убийств 1792 г. (док. № 479, 480). Выдержки из протокола секции Пуассоньер от 2 сентября явственно обнаруживают один из главных рычагов «народных расправ» — страх. Террористические устремления и действия низов были широко поддержаны, возведены в ранг государственной политики и использованы по-своему якобинским руководством. Но было бы интересно на основе документов проследить, как развивались террористические темы в различных органах печати в связи с драматической ситуацией августа—сентября 1792 г., что говорили по этому поводу политические лидеры, чтобы выявить их ответственность за кровавые события.

В целом документы, касающиеся социальных запросов низов и народных движений, несут значительную информацию. И все же на этой проблематике в книге сфокусировано избыточное внимание, что является данью прежним приоритетам нашей историографии. Между тем одной из задач всей серии работ о Великой французской революции была характеристика различных социальных категорий, включая дворянство и буржуазию, с чем коллектив авторов хорошо справился. Было бы целесообразным ознакомиться с помощью документов с торгово-промышленными кругами, о месте которых в Революции так много спорили и спорят. В частности, желательна публикация прошений данных кругов королевскому правительству накануне Революции.

Можно полемизировать по поводу целесообразности включения того или иного документа: но, в целом, перед читателем предстает чрезвычайно полезная работа. Ее особенно оценят преподаватели и студенты вузов.

Комментарии

1. Ответственный редактор тома А. В. Адо. Составители второго тома: Л. А. Пименова, Г. С. Черткова. Серия готовилась под руководством редакционной коллегии в составе: А. В. Адо (председатель), Вен. Горохова, В. М. Далина, Ю. С. Кукушкина, Г. С. Кучеренко, Е. Ф. Язькова. Два тома документов (том первый вышел в свет в 1990 г.) являются учебным пособием для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности «история».

Текст воспроизведен по изданию: Документы истории Великой французской революции, Т. 2 // Новая иовейшая история, № 2. 1993

© текст - Блуменау С. Ф. 1993
© сетевая версия - Тhietmar. 2023
© OCR - Флоровский Н. 2023
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Новая иовейшая история. 1993

Спасибо команде vostlit.info за огромную работу по переводу и редактированию этих исторических документов! Это колоссальный труд волонтёров, включая ручную редактуру распознанных файлов. Источник: vostlit.info